mikhailosherov (mikhailosherov) wrote,
mikhailosherov
mikhailosherov

Эксплуататоры и эксплуатируемые. Кибуц.

http://maria-amor.livejournal.com/74385.html

«Мы должны помогать им по мере сил. Это наш вклад в победу...»
Владельцы поместья Мэлфри о беженках из Бирмингема, Ивлин Во

...В июне начались обстрелы севера страны из Ливана. Кибуцы протянули руку помощи пограничным городкам развития, позволив женщинам и детям укрыться от обстрелов в своих хозяйствах. Наш кибуц Гадот тоже принял несколько семей, в основном работниц своих же кибуцных предприятий, расположенных в промзоне города Кирьят-Шмона.



Милая женщина Эдна отвечает за прием беженцев. Я вызываюсь помогать ей в этой благородной миссии. Большинство наших гостей, впервые в жизни оказавшись в кибуце, неприятно удивлены маленькими аккуратными домиками, обилием цветов, бассейном и общим благополучием хозяев. Сефардские женщины, - с убранными под платки волосами, в длинных темных юбках, с испуганными и плачущими детьми, - теснятся на скамейках и недоброжелательно взирают на ашкеназов-кибуцников, проезжающих мимо на велосипедах. А кибуцники, наоборот, приветливо здороваются, довольные своей ролью бескорыстных спасителей. Кирьят-шмоновки исподлобья косятся на голые ляжки своих благодетелей и не поддаются на фальшивую ласку классового врага, справедливо полагая, что даже во время обстрела нет причины забывать тот факт, что в мирные дни кибуцники являются их работодателями и эксплуататорами. Кибуцы от государства получили бесплатную землю, а выходцы из Северной Африки – шиш, хуже - самые отдаленные и опасные районы страны. Причем не с маленькими домиками, утопающими в розах, а с отвратительными четырехэтажными бетонными коробками, увешанными сохнущим бельем.

Заранее радуясь своему доброму начинанию, мы с Эдной подходим к беженкам, неся в руках кучу разноцветных маек с надпечаткой “Гадот” и симпатичной картинкой солнца, встающего над холмами.
– Вот, примите, пожалуйста, подарок от нас, – умильно сияет Эдна.
– Премного благодарны, – хмуро ответствует тетка, поправляя платок на голове. – Майки у нас уже есть.
Видимо, перспектива разгуливать по Кирьят-Шмона с надписью, оповещающей общественность о том, что она спасалась от обстрела в кибуце, её не соблазняет.
Эдна теряется от неблагодарности гостей. Майки были специально заказаны, дабы память о добросердечии и гостеприимстве Гадота не меркла в памяти жителей севера страны, и унести их невостребованными представляется невозможным.
– А детям?
– Большое спасибо, – женщина непреклонно складывает руки на груди. – И так вам на всю жизнь обязаны.
Комитет по радушной встрече беженцев продолжает беспомощно топтаться.



– Вам что-нибудь нужно? Требуется ли помощь в чем-либо? – мы твердо намерены продолжать нелегкую опеку.
– Может, работа какая найдется? – спрашивает другая тетка.
Эдна протестующе машет руками:
– Вы у нас гости, ничего не надо, отдыхайте!
– “Отдыхайте”!.. – передразнивает кирьят-шмоновка. – А деньги за нас пророк Элиягу заработает? Пока мы здесь без толку сидим, счета-то растут! Их за нас никто не оплатит! Хоть бы что нашли – на кухне помочь, может, кому убрать нужно? – с надеждой спрашивает она меня. Видимо, я ей кажусь многообещающей белоручкой.
– Нет, мы все делаем сами! – с ноткой гордости объясняет Эдна.
Работницы кибуцных фабрик деликатно умолкают. Но плох тот благодетель, от благодеяний которого так легко увернуться, поэтому мы настаиваем:
– Можно организовать спектакль или экскурсию для детей.
Женщины инстинктивно подтягивают потомство поближе к себе, вероятно опасаясь тлетворного антирелигиозного и социалистического влияния кибуца.
– Видала, Рива? – спрашивает ехидно одна из них, помоложе. – Вот, гляди, как люди живут, пока ты в родном Кирьят-Шмона под обстрелами по бомбоубежищам скачешь... Хочешь тебе спектакль, а хочешь – экскурсия!



Но чего-чего, а собственного героизма у нас охапки. Мало кто хлебнул такого лиха обстрелов прямой наводкой, как Гадот, пока сирийцы сидели на близлежащих Голанах. Героизм наш лишь слегка обветшал, и его еще можно предъявить по первому требованию.
– Нас тоже непрерывно обстреливали до Шестидневной войны... Мы специально один дом сохранили, с пробоиной от попадания... хотите посмотреть? – жестом, достойным Гомера, указующего на развалины Трои, Эдна тычет в сторону нашей исторической достопримечательности.
Бережно сохраняемые нами пробоины женщин не интересуют, у них дома хватает стен, изрешеченных осколками снарядов, они видят их с детства и уже не надеются на благие перемены. На бывшей сирийской позиции, с которой Гадот просматривается, как на ладони, ныне установлена уважительная надпись: «Отсюда вы выглядите поистине великими». Но из Кирьят-Шмоны, для которой обстрелы – не гордое прошлое, а тоскливое настоящее, мы явно не представляемся великанами духа.

Мы твердо знаем, что если бы не отстояли эту землю, то не было бы у них их Кирьят-Шмоны, они же ошибочно полагают, что бесперспективных городков развития с постоянными бомбежками на их век хватило бы. Но эти легкие несогласия не позволят нам с Эдной порушить хрупкое единение города и деревни. В годину испытаний весь народ обязан сплотиться, и кому же, как не кибуцам, прийти на помощь соотечественникам, взять шефство над бедствующими слоями населения, которые, не будем забывать – наши собственные работники!

В конце июля обстрелы прекращаются, беженки возвращаются в свой город, к кибуцным станкам, и всем – и облагодетельствованным и благодетелям - легчает. Но только до следующего обстрела. А там уж опять к нам милости просим! Потому что, как верно заметил еще Ивлин Во, в военное время никому не приходится ожидать, что будет легко. В военное время всем приходится идти на жертвы.


Tags: Израиль, капитализм, кибуц
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author