mikhailosherov (mikhailosherov) wrote,
mikhailosherov
mikhailosherov

Categories:

Ночь, день, ночь. Этот текст вы прочтете до конца и наконец наденете маски

Ночь, день, ночь

Этот текст вы прочтете до конца и наконец наденете маски

Репортажи

Елена Костюченко Юрий Козырев

вс, 8 нояб. 2020 11:00:00

https://novayagazeta.ru/articles/2020/11/08/87875-noch-den-noch

Хирург Карина Карданова. Идет операция на сердце. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

Три похоронных автобуса — два серебристых и один черный — стоят у ворот. Смирный ручеек родственников с передачками упирается в будочку. Охранник в черной форме наблюдает. Мимо быстрым шагом идут медики, через 20 минут смена.

15-я больница, Москва. 1474 пациента, 225 поступило за сутки. Вся больница, за исключением «синего» и диагностического корпусов, — красная зона. В синем корпусе лежат люди, чей  коронавирус пока не подтвержден. В диагностическом заседает штаб и спят врачи между сменами. Рядом с больницей построены еще три быстровозводимых блока для выздоравливающих. Весной было четыре, но один разобрали, на его месте сейчас строят скоропомощной корпус — для экстренных. Есть роддом, где лежат роженицы с коронавирусом.

Детей разделяют с мамами сразу после родов, показывают малышей по WhatsApp. 385 детей родилось здесь за время пандемии.

Территория больницы огромная, на ней можно заблудиться.

Это одна из трех московских больниц, которая работает с коронавирусом с начала эпидемии — без перерыва. В 15-й лечат «от головы до пят» — поэтому сюда привозят зараженных COVID-19, осложненных другими заболеваниями.

Это 207-й день борьбы с коронавирусом. Тогда, в марте, в начале, больница выключилась на несколько дней — всех «чистых» пациентов выписали. За три дня самый большой корпус был заполнен полностью. С тех пор здесь идет война.

Ее здесь и называют войной. Мирное время отстоит все дальше. Многие говорили мне — не верится, что было иначе.

Что изменилось за эти 207 дней?

Перед красной зоной. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

У всех медиков село зрение — где-то на полдиоптрии. Не сильно, но заметно. Они полгода смотрят на мир через пластиковые очки и шлемы.

От гипоксии у всех головные боли. «Тоже уже привыкли».

415 из 2700 сотрудников больницы переболели коронавирусом.

За это время поменялось семь инструкций от Департамента здравоохранения, как лечить ковид. Главврач Валерий Иванович Вечорко говорит: «Сейчас мы наработали много своего опыта. Вот эти 28 тысяч, которые через нас прошли, уже 28 564 пациента, — они дали о себе знать. Многие препараты поменялись, мы больше не употребляем «Калетру». А которые раньше не использовали — те же гормоны, сейчас используем. Я ими доволен очень. Мы научились уже лучше понимать, с какого угла, где и как подсекать эту коронавирусную инфекцию».

У него серое, натянутое до предела лицо. Весной он два месяца жил в больнице — пока его семья не переболела коронавирусом.

Говорит: «Дает о себе знать такое вот напряжение... Это я не про себя — просто про всех, наверное, говорю. Да и про себя, наверное. Но я как начальник не могу это никому говорить и показывать — без вариантов».

Когда я спрашиваю, чего не хватает (врачей, медикаментов, СИЗов), он говорит: «Сил».

Некоторые медсестры перестали видеть сны.

Пациентку привезли на «скорой». Приемное отделение, ГКБ №15. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

Ночь

Перед красной зоной остро пахнет кофе.

Девочка и мальчик сидят, замерев, обнявшись. На нем хирургическая пижама, на ней пижама со штампом армии России.

Дневной комендант сменяется на ночного коменданта.

Комендант — это правая рука главврача. Главврач приходит первым на работу и уходит последним, но он только человек, ему надо спать.

Ночной комендант идет по корпусу и слушает рацию. Его зовут Виктор Давидович Аносов. Он заместитель главврача по хирургии. Сегодня в ночь работает комендантом, завтра работает до семи вечера — обход с хирургами, несколько операций. Он переехал из Брянска, работает в больнице год. Говорит: «В Германии несколько раз был. Сюда когда приехал, начал посещать международные конференции. И все, что там говорится, у нас уже не в далеком будущем, а в реальности. Раньше смотрел широкими глазами, а теперь говорю — и мы так же делаем».

Женат, жена кардиолог. Он говорит: «У меня первая супруга была не врачом. Брак не задержался. Работа — она захватывает все». Две дочери, старшая химик, младшая в 11-м классе, тоже собирается в медицину.

Когда было два тихих месяца — июль и август, 900 пациентов, а не полторы тысячи, — успел съездить в Турцию.

«Отпуск наш заключается в том, что выключить телефон. Не важно, где ты находишься. Вот ты выключил телефон и... и у тебя нет доступа к пациентам. Тогда ты можешь... Можешь как-то отдохнуть».

В Турции он телефон не выключал.

Ему 54 года. Он учился на военно-морской кафедре и вместо «холодно» говорит «свежо». Он не верит в депрессию. «Движение вперед — это результат пинка сзади. И выгорания нет».

«Врачи! Приходишь: «Ну что? Как дела?» — «Да вот, надоело. Когда уже закончится это все? Уже сколько можно? Ждем-ждем...» — «А доплаты ковидные получили?» — «Да получили-получили». — «Ну так что? Пусть?» — «Ну ладно, пускай-пускай-пускай».

Доплата — 60 тысяч федеральных и столько же от Москвы. Врачи впервые в жизни начали строить дачи.

Экстренная операционная. Идет полостная операция. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

Он заглядывает в операционную, подходит к людям, стоящим вокруг стола. Хирург поднимает голову: «Ишемическая язва прободная. Часть прямой кишки удалили, две дырки сделали, вывели, перевязка с перитонитом. Сделали резекцию. Но КТ-2, пневмония выраженная».

«То, что было временным, стало постоянным. Многие уволились, их нельзя винить. Те, кого устраивало, привыкли работать, делать.

Весной думали — ну 2–3 месяца. Верили, что шапками закидаем. А оно не заканчивается. Сейчас ориентируемся на пару лет. На следующее лето — точно будет».

Говорит: «Диализные больные особо тяжело переносят ковид. По некоторым источникам, пишут, что на 50% их уже сократилось».

Медсестра говорит: «Что, мой хороший, попить сейчас сделаем». Дает человеку воду из шприца, он кашляет и подвывает.

Толстый мужчина вдыхает каждую секунду. Его черные глаза выпучены, смотрят с ужасом. «Показатель неэффективности естественного дыхания», — говорит Виктор Давидович.

Приемное отделение. Смотровая. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

Мужчина поднимает руку, чтобы остановить медсестру. «Отсос, амбушка? Сейчас стартуем», — говорит врач ей. «Живот большой, на живот не положить», — откликается медсестра.

Мужчина задыхается.

«Если не заинтубировать, в течение часа, скорее всего, умрет», — говорит Виктор Давидович.

Во второй реанимации санитарка заплетает девочке на каталке рыжие высокие косички.

Виктор Давидович говорит: «А 30% наших пациентов — это амбулаторка, но поликлиники не готовы к приему. Родственники не готовы — да через одного, боятся как чумы. «Два отрицательных мазка и тогда заберем», «у меня дети», «поставьте на ноги сначала». Я говорю: «Она же шейку бедра сломала, на ноги встанет только через два месяца, если заниматься». А мне: «Я работаю, ставьте на ноги сами».

Он говорит: «Эту болезнь можно победить за две недели. Для этого надо всем на земле две недели не общаться друг с другом. Но это, оказывается, невозможно».

Tags: Россия, коронавирус, медицина, общество
Subscribe

Comments for this post were disabled by the author